Версия для слабовидящих

Личное дело: археолог Светлана Савченко – о рыболовных орудиях каменного века

С конца марта по 20 июля коллектив Свердловского областного краеведческого музея работает удаленно – в отрыве от своих зданий, экспозиций и коллекций. Мы попросили сотрудников отделов различных отделов рассказать о своих любимых предметах из собрания СОКМ – тех, что входят в сферу их научного интереса и по которым они особенно скучают.

Вчера, 12 июля, в России отмечали День рыбака, и мы приурочили к прошедшему празднику специальную публикацию. Главный научный сотрудник Отдела дреевней истории народов Урала Светлана Николаевна Савченко рассказывает о рыболовстве на Урале в каменном веке и орудиях древних рыбаков, представленных в экспозиции «Шигирская кладовая» Музея истории и археологии Урала. 

Орудия рыболовства каменного века находят редко, потому что они в основном сделаны из кости, дерева, растительных материалов, сохраняющихся только при определенных температурно-влажностных условиях. Раскопки заболоченных прибрежных частей древних поселений на уральских торфяниках, которые в древности были озерами, позволили получить предметы, характеризующие быт и промыслы уральского населения каменного века, в том числе орудия рыболовства.

Самое древнее орудие рыболовства, известное на сегодняшний день на Урале, – рыболовный крючок, сделанный из стенки тонкой трубчатой кости птицы или мелкого зверя (рисунок 1). Крючок небольшой, 3,7 х 0,8 сантиметров. Его нашли в V культурном слое стоянки Береговая II на Горбуновском торфянике. Слой этот датируется 11 400 – 11 200 лет тому назад и относится к самому началу мезолита (среднего каменного века). Это переходное время, когда открытые пространства последнего ледникового периода постепенно сменяют формирующиеся леса. В составе фауны, судя по найденным на стоянке костям животных, уже преобладают лесные звери: больше всего костей лося и бобра, но еще встречаются животные мамонтового комплекса. Костей рыб в слое немного. Больше всего костей окуня (29 экземпляров, длина особей 12–20 сантиметров), значительно меньше щуки (9 экземпляров, 30, 45 и 50 сантиметров), плотвы (6 экземпляров, 12 сантиметров) и карася (3 экземпляра, 15 и 45 сантиметров), одна кость карпа.

Найденный рыболовный крючок подходит для ловли большинства рыб, встреченных в этом слое, кроме самых мелких. Последних могли ловить корзинами, на вероятность изготовления которых указывает обнаруженный костяной кочедык для плетения. Костяные рыболовные крючки, появившиеся на Урале более 11 тысяч лет тому назад, использовали в дальнейшем на протяжении каменного века и позднее в эпоху металла, наряду с медными, а позже с железными рыболовными крючками.

Помимо рыболовного крючка, в V культурном слое стоянки Береговая II найдены обломки зубчатых костяных наконечников гарпунов (рисунок 2). Эти орудия, приспособленные для охоты на воде, часто также связывают с рыболовством. Наконечники гарпунов имели подвижное соединение с деревянным древком. На насаде у них – встречный зубец или выемка, за которые привязывали линь (веревку, изготовленную из растительного материала). Другой конец линя крепили к древку, находившемуся в руках гарпунщика.

Интересны следы обвязки на одном из наконечников. На его поверхности видны полосы, оставленные линем диаметром около 2 миллиметров, который проходил через выемку на насаде и через промежуток между последним зубцом и насадом. Такой способ обмотки делал крепление линя более прочным и не давал ему соскальзывать. Наконечник гарпуна вставляли в паз на конце древка или соединяли с древком с помощью посредника. При попадании наконечник отделялся от древка, а линь позволял извлечь ушедшую под воду добычу. Гарпунами могли добывать крупную рыбу, на морском побережье ими промышляли морского зверя.

Но какого зверя могли гарпунить на Урале? Остатки рыб в слое малочисленны и принадлежат небольшим экземплярам длиной до 50 сантиметров, для ловли которых не нужны гарпуны с массивными наконечниками. Вероятно, гарпуны на Урале использовали прежде всего для добычи бобра, кости которого занимают по количеству второе место после костей лося. Установлено, что бобра промышляли не только зимой, но и в теплое время года, – следовательно, зверь добывался не ради меха, а служил источником мясной пищи. У двух наконечников гарпунов с Береговой II стоянки острия разбиты от удара в твердый материал, скорее всего, в камень на дне водоема при промахе. В процессе ремонта обломки извлекли из древков и выбросили. О битье бобра гарпуном в каменном веке говорит находка на стоянке Сахтыш 1 в Верхнем Поволжье черепа бобра с застрявшим в нем обломком наконечника гарпуна. Положение обломка свидетельствует, что бобр был добыт, когда плыл, при этом удар был нанесен сзади. Североамериканские индейцы охотились на бобров с гарпунами, но уже с железными наконечниками, вплоть до XIX века.

Для добычи рыбы в раннем мезолите 11400 – 11200 лет тому назад использовали остроги с деревянными, а также, возможно, костяными наконечниками. Остроги могли быть цельными, когда острия с зубцами и рукоять вырезали из единого куска дерева, или составными, то есть состоящими из наконечников (деревянных или костяных) и древка (деревянной рукояти), скрепленных между собой. В отличие от наконечников гарпунов, насады наконечников острог были без зубцов или выемок и приспособлены для неподвижного жесткого закрепления в древках. На стоянке Береговая II найден обломок острия деревянной остроги с двумя зубцами. Неизвестно, это фрагмент деревянного наконечника или цельной остроги, поскольку нижняя часть изделия обломана, – определить это невозможно. В Шигирской коллекции случайных находок, собранных в конце XIX века при добыче золота на Шигирском торфянике, есть обломки двух деревянных острог – цельной, вероятно, с двумя однозубыми остриями и составной лопатообразной с тремя деревянными наконечниками-вставками (рисунок 3), а также костяные наконечники острог. К сожалению, возраст этих предметов пока не определен и мы не можем сказать, к какому периоду они относятся.

Возникновение сетевого рыболовства имело большое значение для жизни древнего населения. Сети, в отличие от орудий индивидуального лова – удочек, острог, гарпунов, позволяли добывать сразу большое количество рыбы. До недавнего времени считалось, что сети на Урале появились только в конце каменного века в эпоху неолита (нового каменного века), примерно 8000 – 7000 лет тому назад. Однако при раскопках IV культурного слоя стоянки Береговая II, датируемого серединой мезолита (10200 – 9500 лет назад), неожиданно обнаружили шесть сетевых грузил, представляющих собой необработанные камни с поперечной, иногда плетеной, обмоткой из растительного материала (рисунок 4), – в одном случае установлено, что обмотка выполнена из луба серой ивы. Если бы не сохранившаяся на камнях благодаря торфянику обмотка, мы бы никогда не определили, что они были грузилами для сетей. Чуть позже появляются каменные сетевые грузила с выбитыми выемками на противоположных краях. А в неолите, когда люди научились изготавливать глиняные сосуды, получают распространение грузила из глины сигаровидной формы.

К сожалению, остатки рыболовных сетей каменного века на Урале пока не найдены, но в Верхнем Поволжье и на Карельском перешейке известны фрагменты сетей мезолитического времени из волокон крапивы и луба ивы.

Еще одной интересной находкой, обнаруженной в среднемезолитическом слое стоянки Береговая II, стала каменная шлифованная пешня для пробивания льда с узким рабочим концом (рисунок 5). Учитывая, что зимой воду легко получить из снега, необходимость пробивать лед, вероятно, была связана с зимней рыбалкой. При этом нужно отметить, что эта стоянка была постоянно обитаема в теплое время года, а не зимой. Очевидно, пешня связана с единичными посещениями данного места для зимней рыбалки.

Кости рыб в слое среднего мезолита более многочисленны, встречались скопления чешуи, образовавшиеся при чистке рыбы. Больше всего костей окуня (864 экземпляров длиной 7–28 сантиметров, в основном 15–18 сантиметров), значительно меньше щуки (88 экземпляров длиной от 8 до 70 сантиметров, в основном 45–50 сантиметров), плотвы (21 экземпляр 15–28 сантиметров), карася (14 экземпляров 15–24 сантиметров), карпа (6 экземпляров), единичны кости тайменя и ельца. Елец, как и таймень, рыба речная, а не озерная. Следовательно, их добыли на удалении от стоянки на реке и принесли.

Еще более многочисленны кости и чешуя рыб, образующие несколько крупных скоплений – результат чистки и потрошения уловов в III культурном слое, датируемом концом мезолита (9200 – 8750 лет назад). Но представлены здесь только два вида: окунь (1710 экземпляров длиной 10–25 сантиметров, в основном 15–18 сантиметров) и значительно меньше щука (13 экземпляров длиной 15, 21, 29 и 50 сантиметр). Находка в этом культурном слое лопасти деревянного весла говорит о существовании лодок, которые наверняка использовали и для рыболовства, прежде всего, при установке сетей.

Все изложенное свидетельствует, что рыбная ловля на Урале появилась по крайней мере в раннем мезолите – 11400 – 11200 лет назад. В это время использовали индивидуальные орудия лова. Удочки с костяными рыболовными крючками стали первыми специализированными орудиями рыболовства. Они позволяли добывать рыбу на глубине, где она не видна, а также в зимнее время со льда. Наряду с удочками в раннем мезолите для добычи рыбы, возможно, использовали гарпуны и остроги, хотя небольшие размеры добытых рыб свидетельствуют в пользу предположения об использовании гарпунов в основном для охоты на бобра. Малочисленность рыбьих костей говорит о том, что рыболовство в это время еще не играло значительной роли в промысловой деятельности.

С появлением в среднем мезолите 10200 – 9500 лет назад орудий коллективного лова – рыболовных сетей, роль рыболовства стала возрастать. Это находит выражение в увеличении количества и появлении скоплений костей и чешуи рыб в культурных слоях среднего и особенно позднего мезолита. Свидетельств использования в каменном веке Урала деревянных рыболовных конструкций и плетеных ловушек, подобных обнаруженным на памятниках лесной зоны Восточной Европы, пока нет, но учитывая небольшую исследованную площадь торфяниковых памятников Урала, не исключено их обнаружение в дальнейшем. С появлением сетей рыболовство становится самостоятельной отраслью хозяйства, которая играет существенную роль в жизни уральского населения.

Познакомьтесь с другими рассказами из цикла «Личное дело»: 

Историк Екатерина Кушниренко – о натюрморте архитектора Вениамина Соколова

Археолог Светлана Савченко – о стрелах-птицах

Историк Елена Третьякова – о сувенирной кукле из Венгрии

Историк Эльвира Мамедова – о сахарной голове из Антониновского клада

Историк Алексей Федотов – о японских нэцке

Историк Екатерина Кушниренко – о компасе из семьи архитектора Вениамина Соколова

Историк Любовь Козырева – о чайницах фирмы «Братья Агафуровы»

Историк Ольга Махонина – об автомобиле изобретателя Дмитрия Петунина

Историк Ирина Родина – о ступе из агата для размола медпрепаратов

Историк Елена Третьякова – о письмах с фронта для актрисы Марии Викс

Историк Римма Мусихина – о фотографии начальника полярной станции Анатолия Шаршавина

Историк Любовь Давыдова – об элитных напольных часах

Археолог Светлана Савченко – о древних веслах Урала

Историк Екатерина Кушниренко – о белобородовских банкнотах

Историк Борис Кошелев – о граммофоне и пластинках братьев Пате

Археолог Светлана Панина – об идоле в виде «человека-совы»

Историк Екатерина Кушниренко – о музыкальном синтезаторе «Поливокс»

Историк Любовь Давыдова – о настенных часах фирмы Филипп Хаас

Историк Татьяна Бахарева – об уральских бураках

Историк Любовь Козырева – о витражном окне в Доме купцов Агафуровых

Искусствовед Мария Медведева – о мебели в стиле неоренессанс

Заведующая Музеем природы Елена Скурыхина – о коллекции спичечных этикеток Владимира Козлова

Историк Любовь Давыдова – о каминных часах из Туринска

Историк Елена Ваулина – о древнеегипетских ожерелье и статуэтке

Историк Алексей Федотов – о китайских народных картинах «няньхуа»

Историк Татьяна Бахарева – о предметах, плетеных из бересты

Искусствовед Мария Медведева – об уральских сундуках

Историк Екатерина Кушниренко – об агитационном плакате эпохи строительства домен Магнитостроя

Орнитолог Алексей Гурин – об обыкновенной пищухе

Искусствовед Галина Манжола – об Агафуровских дачах 

Историк Александр Мальцев – о скульптуре Эрнста Неизвестного «Сатир»

Заведующая Музеем природы Елена Скурыхина – о серии спичечных этикеток «Города-герои»

Историк Любовь Козырева – о пластинке «Марш Агафуров» 

Археолог Светлана Савченко – об уникальных кинжалах Шигирской коллекции

Историк Лев Фадеев – о скульптуре Эрнста Неизвестного «Бертран де Борн»

Орнитолог Алексей Гурин – о скрытной кукше

Темы новости:
Блог, Музей истории и археологии Урала, Наши сотрудники, Шигирский идол, Личное дело